Проблемы современного буддизма

В чем секрет взаимопритяжения?
Аватар пользователя
Valentina
Сообщений: 1399
Зарегистрирован: 15 мар 2010, 11:17

Проблемы современного буддизма

Сообщение Valentina » 03 июн 2013, 13:32

Источник: http://mongoloved.org/2012/01/05/tibetan_mongolian/
Опубликовано: Сабиров Р.Т. Буддизм в Монголии после 1990 года: тибетский или монгольский? // Гуманитарные исследования Внутренней Азии, 2009 г., №4-5. С.38-45.

Буддизм в Монголии после 1990 года: тибетский или монгольский?

В XIX веке буддизм, распространенный в Тибете, Монголии, России и некоторых других регионах, стал известен под названием «ламаизм». Этот термин был введен европейскими учеными и на многие годы закрепился в научной и популярной литературе. Во второй половине XX века стали очевидны недостатки термина «ламаизм». Во-первых, сами последователи буддизма в указанных регионах так свою религию не называют (на монгольском языке эта религия называется «Шар шашин» или «Бурхан шашин», «желтая религия» или «религия Будды»). Во-вторых, на доктринальном уровне буддизм, исповедуемый монголами и тибетцами, практически ничем не отличается от других направлений буддизма Махаяны (Ваджраяны), а что касается особенностей, проявляющихся на ритуально-обрядовом и популярном уровнях, то они есть и в других направлениях буддизма. Например, буддийские школы Китая и Японии также весьма специфичны и отличаются от классического буддизма, некогда распространенного в Индии. Однако и японская, и китайская ветви буддизма не обозначаются в литературе каким-то отдельным термином. В-третьих, гонения на буддийскую сангху в России, Монголии, а позже и в Тибете, власти нередко объясняли тем, что ламаизм – это искаженная и деградировавшая форма буддизма, не имеющая ничего общего с истинным учением Будды, и поэтому не представляет никакой исторической и культурной ценности. В связи с этим Далай-лама XIV обратился к буддологам и востоковедам с просьбой отказаться от употребления в научной литературе термина «ламаизм».

В настоящее время он практически не используется западными учеными и постепенно выходит из употребления и в отечественной науке. Но так получилось, что отказ от «ламаизма» породил новую научную проблему, первые контуры которой начали вырисовываться еще в 1990-е годы. Как правило, большинство ученых, изучающих буддизм в Монголии, принимали как данность то, что буддизм, распространенный в этой стране – тибетский. С этим трудно спорить – и раннее знакомство монголов с буддизмом (во времена Монгольской империи), и позднее (начиная с XVI века) были связаны с контактами монгольских ханов с тибетскими учителями дхармы. Основы учения, обряды, ритуалы, искусство и архитектура были позаимствованы монголами из Тибета и укоренялись в стране под непосредственным влиянием тибетских лам. Однако, начав с копирования и воспроизведения тибетских моделей, монголы вскоре выступили как самостоятельные и активные участники процесса распространения буддизма в монгольских кочевьях, а также оказали непосредственное влияние на историю буддизма в самом Тибете. Благодаря монголам в тибето-монгольском буддизме появились институты далай-лам и джебзцун-дамба-хутухт, без которых сейчас сложно представить северную ветвь буддизма. С появлением Джебцзун-дамба-хутухты (Богдо-гэгэна) и постепенным усилением монгольской сангхи все отчетливее стала в ней заметна тенденция к независимости от внешнего влияния – тибетского, китайского, какого-либо другого. Другими словами, складываются предпосылки для формирования собственно монгольского буддизма. Особенно явно эта тенденция проявилась после 1990 года. Я пока оставляю в стороне теоретические и методологические аспекты этой проблемы. В данной статье рассматриваются конкретные исторические проявления указанного процесса – стремления монгольской сангхи к независимости от внешних влияний.

Перестройка в СССР и последовавший за ней распад социалистического лагеря привели в Монголии к системному кризису в конце 1980-х годов и радикальным преобразованиям. В 1990 году страна встала на путь демократических реформ, и, в частности, в стране была провозглашена свобода вероисповедания. Начался процесс возрождения традиционных религий страны (автохтонных верований и шаманизма, буддизма и ислама), а также активная деятельность христианских и прочих миссионеров и религиозных организаций. Возрождение буддийской сангхи в этом процессе занимает важнейшее место. Восстанавливаются разрушенные храмы и монастыри, налаживается система образования, переводятся и публикуются книги и т.д. За последние два десятка лет возрождения буддизма в Монголии стали заметны некоторые важные тенденции. Одна из них – стремление монгольских буддистов дистанцироваться от тибетской сангхи и построить национальную, монгольскую сангху, независимую от внешних влияний, прежде всего – идеологических. Сразу же следует оговориться, что речь не идет о пересмотре доктринальных положений буддизма и основ буддийской практики. Упомянутая тенденция проявляется в первую очередь в таких вопросах как организация сангхи, ее иерархия, особенности монашеской жизни, политические и внешнеполитические ориентиры.

Как уже было сказано ранее, стремление монгольской сангхи к независимости от Тибета не является исключительной особенностью последних десятилетий. Эта тенденция была заметна и прежде, но в силу исторических условий не могла проявиться в полной мере.

С самого начала в основе интереса монгольских ханов к буддизму лежал поиск идеологии, способной обосновать претензии ханов на власть и объединить монголов, а также другие покоренные народы в рамках единого независимого государства. Так, Хубилай-хан (1215-1294), оказавшись правителем огромной империи, в состав которой вошли многие страны и народы, обратился к тибетскому буддизму как к религии, способной объединить их. Важно было и то, что тибетский буддизм в то время был независим от китайских религиозных институтов. Несколько столетий спустя примеру Хубилая последовал Алтан-хан Тумэтский (1507-1582), пытавшийся объединить разрозненные монгольские улусы и восстановить единое монгольское государство.

В XVI-XIX вв., несмотря на определяющее влияние Тибета, а позже – Цинского двора, в монгольской сангхе появились деятели и институты, которые способствовали ее превращению в значительной степени в самостоятельное и самобытное явление. Благодаря деятельности таких людей как Нейджи-Тойн (1557-1653), Зая-Пандита (1593-1662), Занабазар (1635-1723), Д. Равжа (1803–1856) и других монгольская сангха стала активным участником институционализации буддизма в Азии.

Важную роль сыграло появление института хубилганов (тиб. тулку) – «перерождений» известных деятелей буддизма, лам и йогинов. В большинстве случаев «перерожденцы» обнаруживались в семьях монгольской знати, что способствовало укреплению связей между сангхой и властью. Постепенно хубилганы превратились в крупных собственников, в руках которых была сосредоточена не только существенная часть имущества монастырей, но и значительная власть, что давало возможность проводить более независимую, самостоятельную политику.

В 1650 году Далай-лама V присвоил сыну хана Тушетухановского аймака титул «Джебцзун-дамба-хутутха» и объявил его «перерождением» Таранатхи (1575-1634), известного проповедника буддизма в Тибете. На Долоннорском съезде монгольских князей в1691 г. Джебцзун-дамба-хутухта был объявлен главой всей монгольской сангхи, став, фактически, третьей по значимости фигурой в тибето-монгольском буддизме после Далай-ламы и Панчен-ламы. Всего в монгольской истории было восемь джебцзун-дамба-хутухт (о ныне живущем девятом будет сказано ниже). Кульминации своего развития институт джебцзун-дамба-хутухт достиг в начале ХХ века, когда Богдо-гэгэн XVIII (1870-1924) стал крупнейшим собственником имущества и скота, обладавшим серьезным политическим влиянием и пользовавшимся непререкаемым авторитетом среди населения. Именно при нем монгольская сангха достигла вершины своего экономического и политического могущества, а тенденция к независимости от Тибета проявилась наиболее отчетливо. Яркий пример – вынужденное пребывание Далай-ламы XIII в Монголии в 1904-1906 годах, когда ему был оказан довольно холодный прием со стороны главы монгольской сангхи. Последний воспринимал Далай-ламу, скорее, как нежелательного конкурента, нежели своего патрона [Ломакина И. Великий беглец...]. К началу ХХ в. Джебцзун-дамба-хутухта был главой крупнейшего института Монголии – буддийской сангхи, которая насчитывала более 700 храмов и монастырей и свыше 100 тыс. лам. После падения династии Цин в 1911 году сангха оказалась единственной политической силой, способной к руководству страной. В результате Монголия стала теократической монархией.

Последующая история буддизма в Монголии была прервана в результате революции 1921 года и антирелигиозной кампании 1930-х годов. Сангха, будучи крупнейшим собственником, обладавшая огромными материальными и людскими ресурсами и пользовавшаяся непререкаемым авторитетом среди населения, стала серьезнейшим препятствием на пути коммунистических преобразований. Руководители МНРП и их советские кураторы понимали, что строить новое общество в стране, где четверть населения – ламы, а большая часть национального богатства принадлежит мощной религиозной организации, в ведении которой также находятся образование, медицина и другие важные сферы общественной жизни, не представляется возможным. В результате началась антирелигиозная кампания, которая заняла почти десять лет, сопровождалась восстаниями, репрессиями, экономическими и правовыми мерами. В итоге к концу 1930-х годов монгольская сангха была практически уничтожена: монастыри разрушены или закрыты, имущество конфисковано, ламы и хутухты – расстреляны или вынуждены перейти к светскому образу жизни. Была разрушена система взаимоотношений между сангхой и светской властью, подорваны основы экономического и политического могущества сангхи. Прекратил свое существование институт хутухт, был запрещен поиск нового Джебцзун-дамба-хутухты, многие функции буддизма (образовательная, культурная и пр.) стали прерогативой светских, государственных учреждений.

В конце 1940-х годов, когда сангха уже не представляла угрозы для новой власти, было принято решение восстановить некоторые элементы буддизма как части монгольской истории и культуры. В 1949 году был открыт монастырь Гандантекчинлен (Гандан) в Улан-Баторе, чуть позже при нем начал свою работу Буддийский университет. Монгольские буддисты вошли в состав Всемирного братства буддистов и были одними из инициаторов создания Азиатской буддийской конференции за мир. Надо отметить, что это не было возрождением религии как таковой, буддизм рассматривался как часть культуры и истории страны, а участие в деятельности международных организаций способствовало созданию положительного образа страны за рубежом. Однако важно то, что буддизм уже мыслился как часть именно монгольской истории и культуры, обретал национальные черты.

Полноценное возрождение буддийской сангхи в Монголии стало возможным только в 1990-е годы после смены политического курса страны. К 1997 году в Монголии уже насчитывалось 163 буддийских храма и монастыря [Таван шашны…] и более 2500 лам [Равдан]. Согласно социологическим опросам, около 80% монголов считают себя буддистами [Цэдэндамба]. Такая положительная динамика свидетельствует о том, что полностью буддийская традиция в стране не прерывалась, были разрушены организационные структуры, но люди продолжали следовать учению Будды на бытовом уровне.

С самого начала буддизм в Монголии возрождался как традиционная монгольская религия, хотя тибетские ламы играли и продолжают играть одну из ключевых ролей в этом процессе. С 1990-х годов в стране работает ряд зарубежных буддийских фондов и организаций. Наиболее значимые среди них – это Тибетский фонд и Фонд сохранения традиции Махаяны (ФСТМ). Они оказывали материальную и финансовую поддержку монгольским верующим, приглашали опытных наставников дхармы. С 1993 года Тибетский фонд реализует в стране программу «Буддизм в Монголии», основная цель которой – обучение молодых монахов и монахинь и издание буддийских текстов на монгольском языке.

Центр ФСТМ был открыт в Улан-Баторе в 1999 году. Основные направления его деятельности – помощь в восстановлении монастырей, преподавание основ буддизма для мирян, помощь нуждающимся и молодежи.

Одной из ключевых фигур в процессе возрождения буддизма в Монголии в 1990-е годы был Бакула Ринпоче. С 1990 года он занимал пост посла Индии в Монголии. Бакула Ринпоче, считавшийся перерождением двух уважаемых лам прошлого и бывший учителем Далай-ламы XIV, оказался одним из высших лам в Монголии в то время. Под его руководством началась работа по переводу (на монгольский язык) и изданию буддийских сочинений [Hertzog S. A conversation…]. По его инициативе в Улан-Баторе был построен монастырь Бетуб хийд, в котором монахи живут и обучаются в соответствии с правилами Винаи. Бакула Ринпоче уделял особое внимание возрождению чистоты монашеской жизни согласно идеалам раннего буддизма: жизнь в монастыре, целибат, строгое соблюдение принятых обетов и т.д. Нарушение правил монашеской жизни – одна из серьезных проблем в монгольской сангхе. И Бакула Ринпоче, и другие известные учителя неоднократно отмечали, что большая часть монгольских лам не соблюдают правил Винаи [Чойжамц. Монголын бурхан…, с. 35], употребляют алкоголь и вступают в сексуальные отношения [Мэндбаяр]. В 1990-е годы женатые ламы, живущие вне стен монастыря, пренебрегающие своими обетами стали, скорее, традицией, нежели исключением. Подобное поведение, безусловно, дискредитирует буддизм, подрывает его авторитет и не способствует популярности среди верующих. Гаадан, в прошлом хамбо-лама монастыря Гандан, как-то сказал: «Некоторые ламы никогда не изучали буддизм. Некоторые стали монахами, чтобы зарабатывать деньги, используя религию. Буддизм сейчас совсем другой. Старые ламы следуют традициям прошлого, но молодые ламы – другие. Они пьют водку, не знают сутр, не способны читать тексты» [Gluckman].

Однако не все согласны с той классической моделью монашеской жизни, за которую ратовал Бакула Ринпоче. Признавая необходимость борьбы со злоупотреблениями в среде ламства, некоторые представители сангхи, тем не менее, критически оценивают требование постоянно находиться в монастыре. По их мнению, жизнь кочевника, который проводит в монастыре ограниченный промежуток времени – это традиционная и исключительно монгольская модель буддийской жизни [Kollmar-Paulenz]. Она подразумевает, что молодые ламы, закончив домашние дела или работу, приходят в монастырь, где исполняют свои религиозные обязанности, а затем возвращаются домой. В 1990-е годы большинство монахов придерживались именно такой модели.

Говоря о том, какой буддизм в Монголии, тибетский или монгольский, необходимо отметить, что незнание или плохое владение тибетским языком – довольно распространенное явление среди монгольских лам [Hertzog S. A conversation…]. Разумеется, это непосредственным образом сказывается на их возможности читать и понимать канонические тексты [Равдан].

Нужно также понимать, что буддизм, представленный упомянутыми выше зарубежными организациями, – это не классический буддизм средневекового Тибета. Это буддизм, модернизированный и обогащенный опытом, полученным тибетскими ламами на Западе. Традиционно буддизм в Тибете существовал, главным образом, в монастырях, система буддийского образования предполагала принятие монашеских обетов и многолетнее обучение в монастыре. Однако после бегства из оккупированного китайскими войсками Тибета, ламы оказались в Индии и странах Запада. В силу объективных причин восстановление прежней системы не представляется возможным. Буддийские монастыри Индии повторяют прежнюю модель лишь отчасти, а на Западе это в принципе невозможно. Там тибетский буддизм существует в виде дхарма-центров, открытых для всех желающих, в большинстве случаев – мирян. Обучение там ориентировано на знакомство с базовыми положениями буддизма и направлено на решение повседневных, преимущественно психологических, проблем современного западного человека. Таким образом, тот буддизм, который распространяют в Монголии организации, основанные тибетскими наставниками, во многом отличается от буддизма Тибета. Примечателен в этом смысле тот факт, что центр ФСТМ в Улан-Баторе в течение многих лет возглавляет гражданин Швейцарии Ули Майндер.

Процесс восстановления сангхи с самого начала идет под руководством центра монгольских буддистов – монастыря Гандан (Улан-Батор). Основные направления его деятельности: восстановление храмов и монастырей, проведение религиозных мероприятий и церемоний, образовательная и издательская деятельность, контакты с международными организациями. Согласно новой Конституции Монголии (1992 года), государственные институты не должны вмешиваться в религиозные дела, а сангха не должна заниматься политической деятельностью (Статья 9). Прежние близкие контакты между монгольской элитой и сангхой остались в прошлом. Однако монгольские политики и представители власти рассматривают буддизм как идеологическую основу для сохранения национальной идентичности, культуры и традиций.

Восстановление сангхи в 1990-е годы шло под пристальным вниманием президента Монголии Н. Багабанди. Он принимал участие в большинстве крупных религиозных мероприятий, посещал монастыри. На встрече с членами Совета по делам религии в 1998 году Н. Багабанди выступил с речью, в которой подчеркнул преобладающую роль буддизма в Монголии [Багабанди, Монгол Улс…]; на научно-практической конференции «Взаимоотношения государства и религии на современном этапе» он говорил о важности возрождения сангхи в стране [Багабанди, Шашин судлалыг…]. На встрече с главами улан-баторских монастырей в 1998 году Багабанди обсуждал проблемы, которые стояли перед сангхой в то время. Его преемник, президент Н. Энхбаяр продолжил эту политику.

Особое место буддизма в Монголии закреплено на законодательном уровне рядом правовых актов, включая Закон Монголии о взаимоотношениях государства и церкви [религиозных организаций], Концепцию национальной безопасности Монголии и другие. Помимо прочего это означает, что любые попытки вмешательства или влияния на развитие монгольской сангхи извне не приветствуются. Между тем контроль над процессами в тибетском буддизме – одно из направлений внешней политики КНР. Китайские власти постоянно препятствуют международной деятельности Далай-ламы XIV, приняли закон, регулирующий поиск и признание новых перерождений. Они предложили своего кандидата на пост Панчен-ламы [Новости Тибета] и т.д. В подобном контексте любые контакты с тибетскими ламами и участие последних в религиозной жизни Монголии превращаются в дело не только религиозного, но и политического характера.

В то же время восстановление сангхи в Монголии в 1990-е годы было вряд ли возможно без помощи извне. Десятилетия гонений и атеистической пропаганды сделали свое дело – в 1990-е у монгольских буддистов не было ни средств, ни знаний, ни людей, которые могли бы сами заняться возрождением буддизма в стране. Далай-лама XIV уделял пристальное внимание происходящему в Монголии. Он посетил страну в 1991, 1994, 1995, 2002 и 2006 годах. В большинстве случаев монгольское правительство старалось держаться в стороне от этих визитов, не желая идти на конфликт с Китаем. Ситуация изменилась в 2006 году, когда президент Н. Энхбаяр и другие высокопоставленные лица официально приняли Далай-ламу, несмотря на бурные протесты китайской стороны. Видимо к этому моменту монгольские лидеры в полной мере осознали место и значение буддизма для своей страны и решились четко обозначить свою позицию.

Далай-лама XIV отводит Монголии особое место в деле сохранения и развития тибетской ветви буддизма в мире. Монголия – одна из немногих стран в мире, где большинство жителей причисляют себя к буддистам, и которая имеет многовековые контакты с Тибетом. По сути, на сегодняшний день – это основной оплот этой формы буддизма в мире. История повторяется – как столетия назад тибетские религиозные лидеры вновь обратились за помощью к Монголии.

Однако, несмотря на почитание и уважение Далай-ламы в среде монгольских лам, далеко не все беспрекословно следуют тому, что он говорит. Показательна в этом смысле ситуация с культом Дордже Шугдена в Монголии. Поклонение этому духу-демону привело к скандалу и трагическим событиям, которые в 1990-е годы потрясли тибетскую диаспору. Далай-лама XIV, обращаясь к своим последователям, осудил культ Дордже Шугдена и попросил своих последователей отказаться от поклонения этому божеству [Dreyfus. The Shuk-den Affair...]. Среди лам, которые не согласились с требованием Его Святейшества, был Гуру Дева Ринпоче, один из виднейших тибетских лам, хутухта, который принимал непосредственное участие в восстановлении монастыря Амарбаясгалант в Монголии. Одним из божеств-охранителей этого монастыря является Дордже Шугден, которому возведен отдельный храм на территории Амарбаясгаланта [Mongolia. Selenge Aimag. Amarbayasgalant...]. Можно ли считать это проявлением официальной позиции монгольской сангхи или же личная инициатива Гуру Дева Ринпоче – вопрос требующий дальнейшего изучения.

На сегодняшний день Далай-лама XIV – одна из ключевых фигур, которая объединяет тибетскую диаспору, тибетский буддизм и Монголию. Он пользуется непререкаемым авторитетом среди монгольских верующих, уважаем и любим ими. Но будущее этого института неясно. В последнее время Далай-лама неоднократно говорил об этом и высказывал самые разные сценарии развития событий после своего ухода. В частности, он говорил, что в будущем далай-лам будут выбирать путем демократических выборов, а возможно институт перерожденцев вообще прекратит свое существование [Dalai Lama plans…]. Между тем, во время последнего визита Его Святейшества в Монголию в одной из местных газет была опубликована статья «Переродится ли Далай-лама XV в Монголии?» [Баатархуяг]. Ее автор рассуждал о том, что будет, если следующие Далай-лама и Богдо-гэгэн переродятся в Монголии, и пришел к выводу, что Монголия в этом случае станет центром тибетского буддизма в мире. Разумеется, это всего лишь газетная статья, но она отражает те идеи, которые обсуждаются в монгольском обществе. Их суть в том, что в стране должна быть национальная сангха, возглавляемая монгольскими лидерами. Еще одно тому подтверждение – история с девятым перерождением Богдо-гэгэна.

В 1991 году Далай-лама XIV объявил о существовании девятого Джебцзун-дамбы. Согласно официальной версии, он был обнаружен в Лхасе и признан перерождением главы монгольской сангхи в возрасте четырех лет [Hertzog S. The Ninth Khalkha Jebtsundampa…]. Однако вплоть до начала демократических реформ в Монголии его существование держалось в тайне. В 1995 году Богдо-гэгэн IX выразил желание посетить Монголию, но монгольское посольство в Дели отказало ему в выдаче визы. В результате приехать в страну ему удалось только в 1999 году на короткий период времени. Подобное отсутствие энтузиазма со стороны монгольских властей вернуть в страну главу сангхи можно объяснить тем, что Джебцзун-дамба IX – тибетец и имеет тесные связи с тибетской диаспорой, а монгольские власти стараются избегать контактов с ней и не вмешиваться в тибетские проблемы [Kollmar-Paulenz]. К слову, в 2008 году, когда в Тибете прокатилась волна выступлений против китайских властей, в которых участвовали монахи, монгольские власти обошли эту проблему молчанием.

Даже если девятый Джебцзун-дамба вернется в Монголию, он не сможет возглавить сангху – за прошедшие десятилетия структура сангхи изменилась, теперь ею руководит хамбо-лама. И очевидно, что никто не собирается менять устоявшуюся структуру – по крайней мере, до тех пор, пока не появится десятый, монгольский, Богдо-гэгэн.

Все это свидетельствует о том, что и монгольские лидеры, и сангха против любых иностранцев на ключевых позициях и их влияния на идеологическую сферу монгольского общества. Еще одним подтверждением этого является ситуация с выборами главы Азиатской буддийской конференции за мир. Монгольские буддисты были одними из создателей АБКМ в 1970 году. Эта организация включает 13 стран и 16 национальных буддийских центров. В 1998 году в Улан-Баторе прошла девятая сессия Генеральной ассамблеи АБКМ. Участники выбрали Бакулу Ринпоче новым президентом организации. При этом в частных беседах некоторые участники мероприятия высказывали мысль, что Секретариат АБКМ не получит поддержку во властных структурах Монголии до тех пор, пока иностранный гражданин остается ее президентом [Скородумова]. В 2003 году в Лаосе прошла десятая сессия АБКМ, был избран новый президент. Им стал монгол, хамбо-лама монастыря Гандан Д. Чойжамц. Вскоре после избрания Н. Энхбаяр, бывший тогда еще премьер-министром страны, принял и лично поздравил нового президента АБКМ с избранием и пообещал всестороннюю поддержку и помощь [Prime minister congratulates…].

Учитывая все вышесказанное, следует признать, что основная тенденция в монгольском буддизме начиная с 1990 года – это дистанцирование от тибетской сангхи, усиление национальных, монгольских черт. Противоречия между монгольской и тибетской моделями монашеской жизни, увеличивающаяся роль монгольского языка, изменения в иерархии сангхи, поддержка монгольских лидеров АБКМ – примеры, подтверждающие данную тенденцию. Зарубежные буддийские организации и отдельные фигуры принимали и принимают активное участие в возрождении буддизма в стране, с их помощью была проделана значительная работа в этом направлении. Но их усилия были сосредоточены в религиозной сфере, а основной вектор развития был задан монгольской сангхой и ее лидерами, а также руководителями государства.

На уровне доктрины буддизм в современной Монголии не отличается от классического тибетского буддизма, гелугпа по-прежнему остается доминирующей школой в стране. Но как уже отмечалось выше, в последние десятилетия XX века в самом тибетском буддизме произошли значительные изменения. Традиционная система монастырского образования серьезно пострадала в годы культурной революции. Многие известные учителя бежали в Индию и страны Запада, где сформировался другой тип религиозной организации – дхарма-центры. И буддизм, который тибетские и западные учителя пытаются распространять в Монголии, это во многом модернизированный буддизм (прежде всего на организационном уровне). В то же время монгольские буддисты восстанавливают частично тот буддизм, который существовал в Монголии еще в начале XX века, то есть буддизм, обретший уже национальную специфику.

Другими словами, буддизм в Монголии после 1990 года – не тибетский и не монгольский в классическом их виде. Идет формирование новой формы буддизма, пока он неоднороден, в нем присутствуют как новые черты, так и традиционные, насколько его можно уже называть монгольским – тема для отдельной статьи.

На уровне рядовых верующих нюансы не так очевидны. Люди, которые ищут более глубокого понимания дхармы и желают заниматься буддийскими практиками, помимо монастырей посещают дхарма-центры. Те, кому нужны религиозные церемонии и ритуалы, идут в монастыри, платят за чтение молитв и делают подношения. Большинство монголов довольно плохо знакомы даже с базовыми положениями буддийского учения, но имеют сильную веру в буддизм. Для большинства верующих буддизм – это традиционная религия монголов, часть их истории и культуры, то есть монгольская религия, монгольский буддизм. Антирелигиозная кампания 1930-х в Монголии и оккупация Тибета Китаем прервали многовековые монголо-тибетские отношения, политические и экономические основы этих отношений были разрушены. Сейчас становится ясно, что монгольские буддисты, поддерживая близкие и дружеские отношения с тибетскими ламами, тем не менее, движутся в сторону независимого, монгольского буддизма.

Литература (некоторые ссылки изменены, т.к. прежние не работают)


1.Dalai Lama plans leader referendum.
2.Dreyfus, Georges The Shuk-den Affair: Origins of a Controversy // Journal of the International Association of Buddhist Studies. Vol., 21, no. 2 [1998]: 227-270.
3.Gluckman, Ron. Buddhism rebounds in Mongolia.
4.Hertzog S. Crisis in Mongolian Buddhism. Part Three: A Conversation with Bakula Rinpoche.
5.Hertzog S. The Ninth Khalkha Jebtsundampa. Head Lama of Mongolian Buddhism.
6.Kollmar-Paulenz K. Buddhism inMongoliaafter 1990 // Journal of Global Buddhism. – 2003. – Volume 4.
7.Mongolia. Selenge Aimag. Amarbayasgalant.
8.Ломакина И. Великий Беглец. – М., 2001.
9.Новости Тибета. – Вып. 2. – 1996.
10.Prime minister congratulates Hamba lama Choijamts // News from MONTSAME. – 2003. – 14.03.
11.Скородумова Л.Г. Об Азиатской буддийской конференции за мир. Из личного архива автора.
12. Скрынникова Т. Д. Ламаистская церковь и государство. Внешняя Монголия. XVI — начало XX века. — Новосибирск, 1988.
13. Цэдэндамба С. Религия и религиозность в Монголии: состояние и тенденция (философско-социологический анализ). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук. – Улан-Батор, 1999.
14. Баатархуяг А. Арван тавдугаар Далай-лам Монголоос тодрох уу? // Улс төрийн сонин. – №32 (044), – 08.2006.
15. Багабанди Н. Монгол улс дахь буддын шашны зонхилох байр суурийг хүндэтген үзнэ // Шинэ цаг үе ба Монголын бурханы шашны өмнөх шинэ зорилт. – Улаанбаатар, 2001.
16. Багабанди Н. Шашин судлалыг хөгжүүлье // Шинэ цаг үе ба Монголын бурханы шашны өмнөх шинэ зорилт. – Улаанбаатар, 2001.
17. Мэндбаяр Д. Загалмай ёдор мод босгож…// Ил Товчоо. – 1996. – №38. – 23.12.
18. Равдан Б. Шашны элдэв урсгал монголоор тэнэж явна // Монголын Үндэсний Мэдээ. – 1997. – Арван хоёрдугаар сарын 12. – №25.
19. Таван Шашны 215 сүмтэй // Ардын Эрх. – 1997. – 24.06.
20. Чойжамц Д. Монголын бурхан шашны өнөөгийн байдал, тулгамдсан асуудлууд // Төp, cүм хийдийн харилцаа: орчин үе. Онол-практикийн бага хурал. – Улаанбаатар, 1998. – 18-35.

genamilko
Сообщений: 1
Зарегистрирован: 24 янв 2016, 16:26

Re: Проблемы современного буддизма

Сообщение genamilko » 24 янв 2016, 16:34

Буддизм в XXI веке: задачи и проблемы

Александр Берзин
Московский государственный институт международных отношений (МГИМО)
Москва, Россия, 29 октября 2012 г.
Спасибо вам большое за любезное вступительное слово. Для меня очень большая честь и радость быть здесь с вами сегодня, в этом знаменитом университете. Меня попросили поговорить о буддизме в XXI веке, и это, конечно, очень обширная тема, поэтому я попросил немного уточнить, чему именно уделить внимание в рамках обозначенной темы. Было решено, что я расскажу о глобальных аспектах буддизма и перспективах его развития.

Как вы знаете, буддизм не является единой системой или даже религией. Можно даже поспорить на тему того, религия это или нет. Но он распространился из Индии по многим, многим странам Азии; и в каждой из этих стран, в каждой цивилизации, с которой он столкнулся, буддизм поняли по-разному и приспособили к своей культуре. Вот почему в разных странах Азии можно найти разные формы буддизма.

Различают три основных волны распространения буддизма. Первая прошла по Юго-Восточной Азии – это так называемый буддизм тхеравады. Он популярен в Шри-Ланке, Бирме, Таиланде, Лаосе и Камбодже и немного во Вьетнаме (но не особенно). Вторая волна направилась через Центральную Азию в Китай, а из Китая в Японию, Корею и Вьетнам. И ещё одна волна, с которой позже буддизм пришёл из Индии в Тибет и из Тибета в Монголию, а также в Центральную Азию и к различным монгольским народностям, пришедшим в Россию, – к бурятам, калмыкам, а также к тюркской группе – тувинцам. Таким образом, существует большое разнообразие, но это несколько упрощённое объяснение, поскольку в рамках каждой из упомянутых волн были и другие волны.

И в недавнее время, хотя мы можем проследить, что этот процесс начался несколько столетий назад, интерес к буддизму появился в западных, назовём их нетрадиционно буддийскими, странах, и буддизм начал распространятся туда.

Итак, у каждой из этих территорий своя история, свой способ взаимодействия буддизма и местной культуры, поэтому сложно говорить о них в общем. Помимо этого, есть ещё нынешняя ситуация, а также перспективы развития на протяжении XXI века и после него. Я думаю, можно рассмотреть эту тему с точки зрения, с которой о буддизме часто говорит Его Святейшество Далай-лама, различая три разные сферы: можно говорить о буддийской науке, буддийской философии и буддийской религии. Каждая из них по-своему интересна и обладает своими преимуществами, которые может предложить миру.

Если мы говорим о буддизме как о традиционной религии (буддизм, как вы знаете, не миссионерская религия и не стремится распространиться по миру, спасая всех, на том основании, что эта религия – единственно правильная!), я думаю, важно понимать, что есть большая разница между авраамическими и так называемыми дхармическими религиями. Иногда такая классификация используется. Авраамические религии основаны на Библии или Коране, как иудаизм, христианство и ислам. Также в них большое внимание уделяется истории: описывается сотворение мира и начало времён, существует творец мира, происходит откровение – раскрытие истины, которая, хотя и передаётся через линию пророков, в конечном виде приходит к последнему пророку, будь то Моисей, Иисус или Мухаммед, и только ему. Других пророков уже не будет. Это окончательная истина, и последователи должны её принять и следовать ей. Так они достигнут спасения в том виде, в каком оно описано в разных ветвях этих религий. Таким образом, в этих религиях огромную роль играет покорность, послушание.

Что касается дхармических религий, слово «дхарма» переводится с санскрита как «то, что предотвратит страдание», то есть как бы предупредительная мера. К таким религиям относят индуизм, джайнизм и буддизм. В них не придают такого значения истории, хотя в позднем индуизме кое-что говорится о сотворении мира и так далее. Но в буддизме и джайнизме концепции начала времён и сотворения мира не принимаются. В них нет творца мира, и описание отчасти напоминает современную науку: говорится о законе сохранения материи и энергии, ничто не создаётся и не разрушается, только изменяет своё состояние. Буддизм может принять теорию Большого взрыва как описание начала именно этого временного цикла вселенной, который однажды, в отдалённом будущем, тем или иным образом завершится. Кроме того, такие временные циклы существовали в прошлом и будут повторяться в будущем. Современная наука постепенно приходит к таким же выводам. Но в рамках мировоззрения такой религии история не так важна, а сама история неотделима от того, что на Западе называют мифологией. Поэтому Кришна считается такой же важной исторической фигурой, как император Ашока. На этом же уровне находятся и такие личности, как Будда Шакьямуни, который был великим учителем, но никак не богом или творцом мира.

Каждый может открыть истину внутри себя: вы не должны принимать сказанное какой-либо важной фигурой и слепо верить в это. Мы можем открыть истину и реальность внутри себя, а значит, разные люди будут познавать их по-разному. Именно поэтому существует огромное разнообразие буддийских методов и учений, которые могут легко подойти разным обществам и культурам.

Какова же с этой точки зрения роль буддийской религии как таковой? Путешествуя, я открыл для себя (а я довольно много ездил по всему миру, давая лекции в разных университетах и для разных буддийских групп), что на некоторые традиционные буддийские страны – сейчас я имею в виду в некоторой степени Южную Корею и Японию и в большой степени Монголию, – сильно повлияли христианские миссионеры. Они распространили мнение, что, для того чтобы быть современными, им нужно принять христианство, так как буддийская религия (на чём они особенно настаивали в Монголии) – основная причина того, что эти страны остаются отсталыми. То есть они говорили, что именно буддизм мешал их развитию, не упоминая о коммунизме как о проблеме в истории Монголии. «Поэтому, если вы хотите стать современным и богатым государством и догнать остальных, вы должны принять христианство!» После чего они вложили в эти страны огромные деньги и таким образом проникли в средства массовой информации и в школьную образовательную систему, включив в неё христианские учебники английского языка. Так они умело проникают в общество. Например, если вы посмотрите на Корею, вы увидите, что христианство там развивается очень успешно, в то время как буддизм находится в относительном упадке.

Одна из главных тем, которой я уделил внимание в Монголии, – это разрушительные психологические последствия, которые приносит людям такой подход. Потому что, если у вас есть ощущение, что всё в вашей истории было бессмысленно, что не только коммунистический период удерживал вашу страну среди отстающих, но ещё до этого вся ваша культура была препятствием к развитию, тогда у вас нет чувства национального достоинства, гордости. А когда нет чувства национальной гордости, нет уверенности в себе. А если нет уверенности в себе и положительного образа самих себя и возможностей вашей страны, у этого будут очень плохие последствия для эмоционального и психологического благополучия людей. Поэтому я чувствую, что людям в таких традиционных буддийских странах очень важно реалистично оценивать своё прошлое и видеть, что в нём было много хорошего, что они наследники своей культуры. Это нужно подчёркивать.

Вы можете ответить, что ритуалы и тому подобное, нам не интересны. Хорошо! Как говорит Его Святейшество Далай-лама, отличительными чертами буддизма XXI века должны стать образованность и просвещённость, а не ритуальность. Он говорит, что ничто в мире не изменится только благодаря молитве. Молитва, возможно, способна удовлетворить наши собственные духовные нужды, но она не сможет существенно повлиять на происходящее в обществе и мире. Но чтобы попытаться понять реальность, мы можем использовать то, что Далай-лама называет «удивительным человеческим разумом». И на основе этой реальности, о которой мы знаем как из научных исследований, так и из многих буддийских учений, особенно относительно того, как работают ум и эмоции, – мы можем найти практические решения разнообразных проблем, с которыми сталкиваемся.

Поэтому буддизм как религия может помочь населению таких традиционных азиатских стран, как Корея, Япония и Монголия, развить положительное восприятие самих себя в свете истории своего государства и культурного наследия.

Мы подошли к интересному вопросу о Китае. Китай, как вы знаете, на протяжении многих и многих столетий своей истории испытывал очень сильное влияние буддизма, и буддизм достиг там расцвета. Здесь его поняли и истолковали на основе философской системы, которая сложилась в стране во время прихода буддизма, в связи чем в китайском буддизме заметно некоторое влияние конфуцианства и более сильное – даосизма. Но затем, после расцвета буддизм сильно смешался с элементами конфуцианства, откуда возник культ предков, а также включил многие черты даосизма. Таким образом, получилась смесь всех трёх традиций. В любом случае, в Китае существуют буддийская традиция и культурное наследие. Если вы посмотрите с точки зрения лидеров Китая, самое сложное и пугающее для них – это разделение страны. Если оставить в стороне историю, то с практической точки зрения в Китае огромное, огромное население, которое людям, никогда не жившим в таком многонаселённом регионе, просто сложно себе представить, и здесь самое важное – стабильность. Вам нужно прокормить всех этих людей, нужно каким-то образом найти им работу. И с каждым годом число работающего населения возрастает всё больше и больше. А в связи с политикой рождения одного ребёнка в семье, давление только увеличивается: молодым людям необходима работа, чтобы они могли поддерживать родителей, бабушек, дедушек и так далее. Поэтому самый важный для Китая, с политической точки зрения, фактор – это поддержание стабильности. В связи с этим, даже если предоставить автономию некоторым областям было бы очень выгодно, они боятся, что, предоставив автономию одному региону, придётся поступить так же в отношении многих других. И тогда система развалится: они не смогут прокормить всех этих людей. А после этого наступит хаос – самое пугающее с точки зрения китайцев, если вспомнить исторические периоды, когда империя распадалась и начинался хаос.

Сейчас вы можете сказать: «Ну, конечно, трудности в Тибете, подавление их культуры, языка и религии и тому подобное – это совершенно ужасно!» Я согласен! Но чем Китаю может помочь буддизм? Об этом я уже говорил несколько раз, и часто люди просто смеются, но я должен сказать, это, как мне кажется, на самом деле актуально. Я думаю, и это становиться более и более очевидным, Китаю больше всего не хватает чувства этики. Там невероятный уровень коррупции, огромная недооценка последствий для окружающей среды, которые может принести быстрое развитие и так далее. Конечно, всё это вызывает сильное беспокойство среди местного населения, которое находится под воздействием этих процессов. Поэтому чувство этики необходимо. Но откуда его взять? Да, возрождается конфуцианство, или предпринимаются попытки его возродить. По всему миру появляются Институты Конфуция. Очень хорошо! В конфуцианстве решающее значение придаётся упорядоченности общества, в котором каждый выполняет свою роль. Министр ведёт себя как достойный министр, император – как достойный император, отец – как достойный отец, сын – как достойный сын, то же самое для мужа, жены и так далее, всё на своих местах. Если все в государстве выполняют свои роли надлежащим образом, всё идёт гармонично. Это хорошо подходит существующему правительству.

Тем не менее, в Китае есть и буддизм. Кроме того, в истории Китая всегда присутствовала динамика: «Кто властвует – буддийские институты или государство?» И если взглянуть на периоды китайской истории, были времена, когда буддизм подавлялся, поскольку становился слишком влиятельным. Всегда необходим компромисс между буддистами и государством. Поэтому с исторической точки зрения происходящее сейчас в Китае не ново.

Я совершенно уверен: для того чтобы понять Китай, необходимо взглянуть на него в контексте всей его истории. Китайцы обладают очень и очень развитым чувством истории и её непрерывности, несмотря на коммунистическую революцию и всё остальное. Непрерывность важна. И как бы там ни было, буддизм и государство должны будут взаимодействовать. Что же может предложить буддизм относительно этики? Мне кажется очень важным, что, с одной стороны, буддизм уважает равенство: все хотят быть счастливы, никто не хочет быть несчастен. Это очень подходит для социалистического строя. Но с другой стороны, – над этим очень часто смеются – китайский буддизм, в отличие от других буддийских традиций, вегетарианский. Такова традиция Китая.

С экономической точки зрения, каков первый признак благосостояния в Китае? Это возможность есть свинину, мясо. Вот что самое главное. Компьютер, телевизор, Интернет и тому подобное – всё это уже потом. Если вы подумаете о количестве зерна и воды, необходимых для того, чтобы прокормить столько свиней, чтобы каждый житель Китая мог есть свинину, – наш мир не сможет это обеспечить. Если бы Китаю пришлось импортировать такое огромное количество зерна, это было бы ужасной катастрофой для всего мира; цены на зерно и продовольствие намного выросли бы во всём мире; мы бы получили ужасные последствия в бедных регионах по всему земному шару. Поэтому, для экономической пользы Китая, по-моему, в его же интересах восстановить буддизм и поощрять вегетарианство. Это принесло бы огромную экономическую выгоду. Как я сказал, люди смеются над этим, но если вы поразмыслите, то увидите, что тут на самом деле есть здравый смысл. Это отличный довод для того, чтобы убедить их разрешить буддизм.

Положение буддизма и ислама в Китае несколько отличается. По крайней мере, к такому выводу пришёл я на основании небольшого исследования. Если китайцы решат принять какую-либо религию, они выберут буддизм: именно с ним они отождествляли себя традиционно. Это очевидно потому, что люди продолжают ходить в храмы, хотят их посещать, но совершенно не знают, что там делать. Поэтому они воскуривают благовония или делают что-нибудь ещё в этом роде, после чего уходят. Если в храме находятся тибетцы или монголы, которым разрешили совершать песнопения, тогда они сидят там и слушают. Иногда можно заметить, что некоторые китайцы совершают песнопения, так что им это нравится. Но они совершенно не представляют, что делать.

Однако правительство боится, что, позволив буддизму развиваться не просто напоказ, используя буддийские храмы в качестве музеев для зарабатывания денег, если они по-настоящему разрешат буддизм, люди станут преданы буддизму, а не коммунизму. Это большая угроза. Что касается китайского ислама, мы найдем его среди уйгуров в провинции Синьцзян на северо-западе страны. Но они совершенно не намерены распространять ислам, они просто хотят, чтобы их оставили в покое и предоставили самим себе. Эта народность очень обособлена от китайцев хань. Есть также народность хуэй – группа мусульман, которых пригласили в Китай по большей части во времена Хубилай-хана и немногим раньше из региона, который находится на территории нынешнего Узбекистана. Очень умный ход со стороны монголов, поскольку они совершенно не знали, как управлять этой территорией, особенно как собирать налоги! И это было очень разумно: взять мусульман из Узбекистана и сделать их сборщиками налогов, чтобы все ненавидели именно их, а не «нас, монголов», которым доставалась вся прибыль от налогов. Очень умно! Этот народ остался в Китае и развивался в окружении китайской культуры, поэтому у них нет своего языка, они говорят по-китайски. Единственное, что их отличает от ханьцев – все они носят маленькую белую шапочку и не едят свинину, и это пришло из ислама. Но если вы поговорите с ними, они почти ничего не знают об исламе, хотя это отличается у восточных и западных хуэй, – эта народность населяет различные регионы Китая. Они не заинтересованы в распространении ислама в Китае среди ханьцев, поэтому ислам, в отличие от буддизма, не представляет для Китая угрозу, что люди утратят преданность. Соответственно, запретные меры в отношении ислама намного слабее, чем в отношении буддизма. Такова ситуация в Китае.

Особенно в монастырях, как в китайских, так и в тибетских, не хватает учителей – прежде всего, в китайских монастырях. Что же тогда осталось, если нет учителей? Осталось только выполнение ритуалов без понимания их смысла, а этого недостаточно с духовной точки зрения, с точки зрения развития. Запретные меры в монастырях Тибета очень обширны. Возможно, нет необходимости вдаваться во все подробности, но ситуация очень грустная.

Если мы взглянем на традиционную роль религии в других азиатских странах, всё не так просто. Случаются разные конфликты, например, возникали конфликты между буддийским и индуистским населением в Шри-Ланке, а сейчас – между буддистами-бирманцами и рохинджа – мусульманами, пришедшими в Бирму из Бангладеш. Происходят конфликты между буддистами-тайцами и населением самого юга Таиланда, основную часть которого составляют мусульмане-малайцы, которые оказались включены в территорию Южного Таиланда, поскольку линия границы была проведена произвольно; в итоге возникли продолжающиеся конфликты. Я думаю, очень важно не считать такие конфликты религиозными. Это экономические и политические противоречия, конфликты между двумя народами, которые, в каждом из этих случаев культурно, а в некоторых – даже расово очень разные. Основные причины этих конфликтов в основном не связаны с религиозными учениями. Я думаю, приписывание религиозной подоплёки региональным конфликтам приводит к существенному заблуждению; возможно, это происходит в силу привычного шаблона крестовых походов, мотивированных религиозным фанатизмом. «Мы “спасём” Иерусалим от еретиков!» Это шаблон часто ошибочно проецируют на азиатскую историю.

Я написал электронную книгу, которую опубликовал на своём сайте в Интернете. Она называется «Историческое взаимодействие между буддийскими и мусульманскими культурами до монгольского вторжения». Я хотел исследовать этот вопрос и показать, что история взаимодействия мусульман и буддистов в Центральной Азии, Индии и так далее на самом деле окрашена в краски, соответствующие намерениям составителей истории. Я не помню, кто это сказал, но есть очень известная цитата: «Историю пишут победители», – те, кто победил в войне и покорил территории. Поэтому история обычно необъективна. За летописями стоят скрытые мотивы: в китайской истории каждая династия рассказывает, какая она замечательная и как ужасна была предыдущая. Мусульманская история обычно старается подчеркнуть великолепие ислама. Очень и очень интересна британская история Индии. Каковы, вы думаете, скрытые там мотивы? Британцы хотели показать, какими страшными угнетателями были предыдущие правители страны, мусульманские моголы, и как замечательно, что теперь пришли они, британцы, и освободили народ от гнёта мусульман! Таким образом, из-за подобной скрытой мотивации, описание этого исторического периода окрашено желанием показать: мусульмане вторглись, всё разрушили, всех убили и так далее. Конечно, некоторые разрушения имели место, но какой была их мотивация?

Если вы сопоставите исторические обзоры, составленные в разных цивилизациях, и попытаетесь понять, что же происходило в действительности, вы придёте к выводу, что причины войн и вторжений оставались неизменны на протяжении всей истории: желание политической власти, могущества; желание экономической выгоды, например, большой экономической выгоды через контроль над Шёлковым путём. Кто получит налоги от фантастической торговли, происходившей по Шёлковому пути? Совершенно ясно, что это основной мотив вторжений и попыток завоевать данные территории. Вы можете вдохновлять свои войска, говоря: «Прекрасно, вы отправитесь в рай, слава исламу!» – и что-нибудь подобное. Но, конечно, не затем люди начинали войны и снаряжали армии: они хотели денег, власти, контроля.

Если вы посмотрите, какие монастыри были разрушены, то увидите: это были те, которые оказывали сопротивление, у которых было много имущества. Бедные монастыри остались нетронутыми. В то время был голод и землетрясение в Кашмире, где находится очень много буддийских монастырей, на которые с самого начала никто не нападал, так как там нечего было взять. Вот таким образом я пытался дать более объективный исторический обзор. И я думаю, что такой подход уместен и по отношению к тому, что происходит в наше время, и к тем конфликтам, которые раньше происходили в Шри-Ланке, а сейчас в Бирме и Таиланде. Я полагаю, что считать эти конфликты религиозными неправильно. Хорошо, достаточно о традиционной религии. Наше время ограничено.

Теперь с точки зрения науки: буддийская наука и буддийская философия. Буддизм может предложить в этих сферах очень многое, без привнесения религиозности. Религиозные аспекты связаны с вопросами перерождения, прошлых и будущих жизней, ритуалов, кармы и так далее. Что касается буддийской науки, то она весьма интересна, о чём говорят встречи Далай-ламы с учёными и так далее. Становится всё более ясным, что ум – это кое-что особенное, и здесь мы необязательно имеем в виду головной мозг, а, скорее, личное восприятие объектов. Мы не можем свести всё к электрическим импульсам и химическим реакциям в мозге, хотя они существуют и стоят за работой ума. В то же время, очевидно, что посредством личного восприятия можно влиять на то, как мы видим мир, с точки зрения сказывающегося на здоровье стресса, заботы о других, заботы об обществе в противоположность одиночеству и так далее, и это сильно влияет на физическое тело и, конечно, на благосостояние людей. Таким образом, мы видим сотрудничество в исследованиях этого вопроса, стремление понять, каким образом ум и его состояние влияет на здоровье людей и на общество. На этом уровне буддизм может предложить очень многое.

Если говорить об этике, Его Святейшество Далай-лама всегда подчёркивал значение мирской этики. Как он объясняет, светская этика не означает неуважения религии или пренебрежения ей: мы имеем в виду всеобщую основу этики, опирающуюся на биологию. Биологическая сторона здесь – это естественная привязанность и инстинкт заботиться; сохранение видов. Это забота о ребёнке, связь между ребёнком и матерью и важная роль материнской любови в развитии головного мозга, развитии чувства связи и сопереживания. Таким образом, размышляя об отношениях между людьми, мы видим, что любой человек может развить доброту, желание заботиться о других и так далее, потому что, даже если родители обращались с вами плохо, кто-то же о вас позаботился, иначе вас бы просто здесь сегодня не было. Итак, у нас есть этот фундамент, и нет необходимости основывать доброту и заботу о других [на религиозных верованиях]. То, что мы живём вместе на этой планете и нам необходимо ладить друг с другом, можно связать исключительно с признанным наукой инстинктом выживания, сохранением видов, биологией и так далее. К такому выводу можно прийти, основываясь на здравом смысле не только буддийской, но и любой этики.

Буддийская философия большое внимания уделяет реальности и подчёркивает (особенно Далай-лама, один из самых влиятельных и, без сомнения, самых высокореализованных буддийских лидеров на сегодняшний день), что мы должны реалистично смотреть на мир, на самих себя и на остальных людей, на всё вокруг. Всё взаимосвязано и взаимозависимо. Мы видим это во всё более растущем глобальном масштабе. И это правда: необходимо целостное представление об экономике, о политике, обо всём. Вот чему буддийский подход придаёт особое значение. И такое понимание важно вне зависимости от того, буддист вы или нет. Итак, этому в данной сфере уделяется большое внимание.

Я бы очень хотел коснуться одного вопроса: сейчас в обществе возрастают тенденции, которые в будущем создадут огромные проблемы, и я думаю, что буддийская наука и философия могут принести огромную пользу в широком, общемировом масштабе. Буддизм вызывает сейчас сильный интерес, буддийские сообщества во всём мире становятся всё более многочисленными. Это прекрасно, независимо от того, интересуются ли они буддизмом как религией или тем, что я называю «облегчённой версией буддизма», – расслабляющими техниками и так далее. Это другая тема. Сейчас я говорю о тенденции к общению в социальных сетях и обмену текстовыми сообщениями, склонности быть всецело привязанными к своему мобильному телефону. Конечно, в этом можно найти определённые преимущества, и я их не отрицаю. Но давайте рассмотрим проблемы, их несколько.

Во-первых, проблема с сосредоточением! Способность людей сосредоточиваться очень сильно снижается, потому что они постоянно занимаются несколькими делами одновременно. Люди могут заявлять: «Я могу делать много дел сразу!» – и так далее, но ведь ясно, что у нас есть сто процентов внимания, которые нам приходится распределять. Вы не можете сосредоточить все сто процентов внимания на каждом из дел, над которыми работаете. Таким образом, внимание охватывает их все, и поскольку на вашем экране происходит много всего одновременно – вы постоянно проверяете электронную почту, Фейсбук, СМС и постоянно отвечаете на них, а также вы слушаете лекцию, и у вас наушники, через которые вы одновременно слушаете музыку, – ум по-настоящему не сосредоточен ни на чём из этого. В будущем эта проблема усугубится, потому что эта тенденция усиливается. Даже с экономической точки зрения: как можно эффективно работать, постоянно проверяя СМС-ки и сообщения на Фейсбуке? Так мы постепенно превратимся в киборгов, потому что всё это будет встроено в очки, а затем и в головной мозг. То есть это принесёт ужасные последствия для эффективности бизнеса, если смотреть с этой точки зрения. Это опасная тенденция, которая требует дисциплины: используйте это в определённое время.

Это очень забавно. Я недавно был в гостях у подруги, профессора Хантерского университета в Нью-Йорке. Она проводит семинары длительностью три часа и просит студентов оставлять мобильные телефоны на входе – это как «сдайте оружие на входе». Итак, теперь они оставляют мобильные при входе, иначе бы они сидели в классе и постоянно писали сообщения, совершенно не слушая. Но она сказала, что студенты в таком сильном напряжении, что каждый час она устраивает пятиминутный перерыв, чтобы они могли написать сообщения. Мы с вами говорим о перерыве не для курения или туалета, а для того, чтобы отправить текстовое сообщение друзьям. Просто невероятно! Но это так, а если это происходит в Нью-Йорке, значит, очевидно, очень скоро будет происходить и во всём остальном мире.

Таким образом, буддизм может очень многое предложить в чисто научном смысле: как сосредоточиваться и как контролировать зависимости. Поскольку необходимость писать текстовые сообщения и постоянно их проверять становится зависимостью, появляется чувство «мне чего-то не хватает». Как будто, если вы не узнаете, что ваши друзья ели сегодня на завтрак или какую они смотрят сейчас телевизионную передачу, это действительно что-нибудь изменит. Мне всегда было интересно, что же они там постоянно пишут. О чем они говорят? Ведь ничего особенного не происходит.

Другая вещь, которую я узнал из чьей-то лекции в Массачусетском технологическом институте, которую я также слышал на Ютюбе, – я тоже это смотрю, – лектор говорила, что из-за одержимости обменом текстовыми сообщениями люди разучиваются чувствовать. Они не могут испытать что-либо до тех пор, пока не напишут об этом. То есть для того, чтобы испытать эмоцию, им нужно о ней кому-нибудь написать или просто её записать. Это очень опасно! Отчуждённость, которую люди чувствуют сейчас, сама по себе плоха, но такая отчуждённость от своих чувств ещё страшнее. «Я ненастоящий и то, что я переживаю, ненастоящее до тех пор, пока я не напишу об этом». Что же стоит за этим? Огромное чувство незащищённости, отсутствие уверенности в себе и так далее.

Отсюда же приходит резко возрастающее чувство одиночества. Есть все эти социальные сети, и вам приходиться поддерживать связь со всеми, но становится меньше и меньше личного общения. То есть люди теряют способность говорить друг с другом, и, кажется, эта проблема уже достигла пика в Южной Корее. И снова повторю: буддизм может предложить в этой связи очень многое, а именно ясное, глубокое понимание, что все мы люди. Вы пользуетесь социальными сетями – хорошо. Но через социальные сети вы общаетесь с другими людьми, и они испытывают чувства, как и вы. Они хотят нравиться и не хотят не нравиться. Они хотят не просто того, чтобы люди нажимали кнопку «мне нравится», «ты мне нравишься», – и чувство собственной ценности основано на том, сколько раз была нажата кнопка. Они хотят человеческого общения, точно так же, как и вы. И за желанием «я должен всё контролировать, я могу держать под контролем то, что говорю, посредством медиа, при помощи моего мобильного, и так я смогу избежать опасности непосредственного общения лицом к лицу», – стоит чувство сильнейшей незащищённости, усиленное экономической незащищённостью, которая сейчас существует во всём мире.

Чтобы получать буддийские учения, вам необязательно становиться буддистом! Как часто говорит Далай-лама, сострадание, то есть сознательное размышление о проблемах других и проявление такого же участия к чужим трудностям, как к своим собственным, даёт вам огромное чувство уверенности в себе. Вместо того чтобы бояться проблем и трудностей, вы относитесь к ним серьёзно и реалистично и выражаете заботу. Возможно, вы не знаете, как их решить, но уже то, что вы проявляете заботу о других, – очень важная ступень в развитии уверенности в себе. Без уверенности в себе невозможно разрешить и существующие экономические трудности. Очевидно, что отсутствие уверенности приводит ко всё более глубокому унынию.

Поэтому я думаю, что в XXI веке буддизм может предложить очень многое на общемировом уровне, не ограниченном той или иной культурой, поскольку он сам никогда не был ограничен той или иной культурой. В области буддийской науки и буддийской философии буддизм может предложить, как я уже сказал, методы развития сосредоточения и дисциплины. Как развить дисциплину? Понимая недостатки, связанные с её отсутствием, осознавая, как нас ограничивает то, что мы не обладаем дисциплиной. И мы работаем с мотивацией и так далее. Зачем нам ограничивать себя в том, как часто мы проверяем текстовые сообщения, и тому подобном? Здесь нужно использовать определённые ограничения, а именно этическую дисциплину, когда мы принимаем других всерьёз, а не воспринимаем их просто как людей, которых мы можем «включить и выключить» вместе с компьютером. Если мы не хотим с ними общаться, можно просто нажать кнопку и выключить программу, а единственное, как вы можете показать им свою заинтересованность и заботу о них, – нажать кнопку «Мне нравится», чтобы увеличить число «лайков», которые они получили на своей странице в Фейсбуке. Это очень важно.

До того, как я закончу лекцию и начну отвечать на вопросы, я хотел бы сказать ещё о взаимодействии между буддизмом и другими религиями и культурами. Несколько лет назад я начал для Его Святейшества Далай-ламы буддийско-мусульманский диалог. Одна из причин, почему это было для меня важно, – представляется, что мир поделён на разные территории. Так, существует географический регион Центральная Азия с местными культурами, который включает все бывшие исламские республики Советского Союза: Казахстан, Кыргызстан, все «-станы», Монголию – а также Синьцзянь в современном Китае и Тибет. У них схожая экономика и схожее традиционное общество, основанное на земледелии и скотоводстве. И конечно, они должны так или иначе сотрудничать друг с другом. Если посмотреть, какие культуры и религии традиционно существовали на этих территориях, – это ислам, тибетский буддизм и русское православное христианство. Итак, я начал участвовать в диалоге между буддистами и мусульманами, чтобы они могли понять друг друга. И один из шагов к этому – дать более объективную историческую оценку. Именно поэтому я предпринял это исследование и написал электронную книгу о том, как составить более объективную картину того, что происходило и в каких отношениях состояли эти две традиции. Мой сайт http://www.berzinarchives.com создан, чтобы сохранить буддизм в его подлинном виде.

Есть сферы буддийской науки, философии и религии, и они могут найти самое разное применение. Хотя я уже касался этой темы, в тибетском буддизме существует очень глубокое философское учение. Я двадцать девять лет жил в Индии, и мне выпала честь учиться у самых лучших учителей – у Далай-ламы и его наставников. Поэтому, я [создал этот сайт], чтобы сохранить всё то, что я изучал, переводил и писал и так далее. Такова одна из причин. Другая – показать, что тибетская цивилизация была и остаётся одной из мировых цивилизаций. Мы не говорим о сохранении культуры одной страны. Это целостная цивилизация, чей язык, литература, медицина, искусство, музыка и так далее распространены по всей Центральной Азии, а не только в пределах одной маленькой страны. В любом случае, я хотел сделать этот чрезвычайно обширный материал доступным на многих языках, потому что не все, как мы знаем, в нашей вселенной говорят на английском. Хотя вы говорите на английском, и это замечательно. По крайней мере, я надеюсь, что вы знаете английский, ведь я говорю по-английски без перевода на русский язык.

Как бы там ни было, я хотел, чтобы материал сайта был переведён на большинство исламских языков мира: я занимался этим и организовал всё так, что сейчас у нас есть разделы на арабском, на урду, турецком и индонезийском языках. Сначала арабский язык был самым популярным, но сейчас он уступает индонезийскому! Это очень интересно, потому что в Индонезии как в обществе, в котором сосуществуют разные религии, интерес к буддизму очень высок, и они намного более открыты. В Малайзии, где говорят на очень похожем языке, коренные малайцы по закону должны быть мусульманами, поэтому у них нет доступа к материалам о буддизме. Доступ есть только у китайского сообщества Малайзии, и они понемногу начинают интересоваться буддизмом. Сейчас некоторая информация им доступна. Кроме того, мы собираемся сделать перевод на язык фарси. Я уже работаю над созданием этого раздела.

Я открыл для себя кое-что, когда путешествовал по мусульманским странам и читал там лекции. Однажды я читал лекцию группе студентов в Каирском университете, и на неё по своему собственному желанию пришли триста человек, чтобы послушать о буддизме. Потом они сказали: «Мы настолько ограничены в возможности получать информацию об окружающем мире. И люди во всём мире имеют такое искажённое представление о мусульманах: они считают, что все мы террористы, и это ужасно». Им было интересно узнать о других культурах и идеях. Вы обязательно найдёте такое настроение среди части населения этих стран, хотя и не у всех людей, и эта доля населения продолжает расти.

Я думаю, очень важно – и Его Святейшество Далай-лама также всегда это подчёркивает – относиться к исламскому миру с принятием. Если мы не принимаем их и навешиваем на них ярлык «террористы», очень скоро они станут нашими врагами. И чем больше вы называете других врагами, тем больше они ими становятся. Это оказывает очень сильное влияние. Поэтому очень и очень важно принимать их и относиться к ним с уважением. Я думаю, один из самых важных факторов, который влияет на образ мышления исламского мира: они хотят быть уважаемыми за то, какие они есть, хотят, чтобы их принимали такими, какие они есть, и считали крупной мировой цивилизацией и важной религиозной группой, каковыми они и являются. Поэтому мой сайт представлен на исламских языках не для того, чтобы попытаться обратить других в свою религию, и, конечно, я не перевожу материал, касающийся более религиозных аспектов. Переводятся материалы, освещающие основную идею о том, что такое буддизм. На их языки переведены эти более объективные исторические обзоры и так далее. Я думаю, даже если не так много людей читает эти тексты на своих языках – хотя число читателей продолжает расти, – в любом случае, переведя материалы на их языки, мы оказываем им знак уважения. Это значит, что их языки в числе других языков мира. Это производит впечатление не только на людей, принадлежащих к исламским культурам, но и на людей других культур, чьё мнение о мусульманском мире, как бы лучше сказать, не очень хорошее. Но если они увидят [эти языки] где-нибудь в популярном месте, например на моём сайте, который завоёвывает всё больше читателей – в этом году у нас уже 1.1 миллиона посещений, и это действительно большая аудитория, – они скажут (чему я уже был свидетелем): «О, это, действительно, круто! У них есть арабский, урду и все эти языки!» Этим культурам оказано уважение, они признаны. Мне кажется, в свете глобализации это очень важно.

Я считаю, в наше время возрастающей взаимозависимости и взаимодействия между всеми культурами и религиями, очень важно не превращать всё в единую массу, не делать из них один бесформенный суп. Тогда вы везде обнаружите одни и те же истории, всё одинаковое: мировоззрение «Макдональдса». Но, скорее, в этом глобализованном мире должно присутствовать самоуважение, собственное достоинство, основанное на своей культуре и религии, и уважение ко всем остальным. В рамках такого подхода все смогут сотрудничать. Но если людям говорить, что их культура и религия мешает развитию, у этого будут плохие психологические и эмоциональные последствия, что в конце концов также повлияет на экономику и политику.

На этом мы, наверно, закончим. Может быть, у вас есть вопросы?

Вопрос: Спасибо вам большое за лекцию, это было замечательно. Извините, но не могли бы вы рассказать о буддизме в России? Возможно ли, что в будущем буддизм в России станет таким же популярным, как христианство?

Берзин: Вы спрашиваете, не мог бы я рассказать подробнее о том, как распространялся буддизм в России, и возможно ли, что он станет столь же распространённым, как христианство, подразумевая, что христианство распространяется всё больше и больше, но это мы оставим в стороне.

Как вы знаете, в России три традиционно буддийские территории: бурятские монголы, калмыцкие монголы и тувинцы. Сейчас в этих районах предпринимаются усердные попытки возродить буддизм. Люди интересуются своей культурой, и сейчас делается очень многое. Некоторые территории сотрудничают друг с другом, с другой стороны, каждая из них функционирует сама по себе. Конечно, Его Святейшество Далай-лама и тибетцы содействуют им, когда бы они к ним ни обратились с просьбой помочь – с учителями, обучением и так далее. Что касается буддийских групп, существующих на территории традиционно небуддийской России и бывших советских республик, там наблюдается растущий интерес к буддизму, но вопрос в том, какой это интерес. Я приезжаю сюда – думаю, впервые я приехал в 1988 году – и, разумеется, вижу серьёзные перемены на протяжении последних двадцати четырёх лет или около того. Я вижу среди «нетрадиционных» буддистов России разные группы, которые интересуются буддизмом.

Первая группа – это очень серьёзные, интеллектуальные люди, которые хотят изучать тексты и подходят к этому очень научно и основательно. Также в России фантастическая традиция учёных-буддологов, которая была здесь и в прошлом, поэтому есть определённая группа людей, которая привносит эту серьёзность и научный подход в изучение буддизма.

Другая группа интересуется чудесами. Они хотят чудесных исцелений, поэтому смешивают вместе наследие, методы Блаватской и, например, летающие тарелки и тому подобное: они просто ищут волшебную таблетку, которая спасёт их от экономических и всех остальных проблем. Такой подход, конечно, привлекателен для определённого числа людей, обратившихся к буддизму.

Какое же будущее у буддизма? Распространится ли он так же широко, как христианство? Я так не думаю. Я считаю, хотя, очевидно, не являюсь специалистом относительно положения Православной церкви здесь, в России, но исходя из того, что говорили мне люди, церковь борется за то, чтобы заинтересовать молодых людей. Заинтересуется ли молодёжь в большей степени буддизмом? Я не знаю. Мне кажется, многое будет зависеть от того, как его преподносить. Если он будет представлен в магического варианте, я не вижу в этом никакой пользы, потому что часто люди надеются на магическое исцеление, которого в итоге не получают. Это ни к чему не приводит и не сильно помогает. Чем более отчаянным становится положение, тем больше людей обращаются к экзотическим средствам исцеления, но я не знаю, насколько это будет стабильным.

Есть, конечно, как я уже сказал, ещё одна сторона – более научный и рациональный подход и то наследие, которое есть в России, что кажется несколько более многообещающим в будущем. Но если вы изучите историю буддизма, то поймёте: буддизм никогда не был сверхпопулярной системой. Под «популярностью» я имею в виду, когда всё общество поддерживало бы буддизм и буддийские институты. Традиционно медитацией, обучением и так далее занимались только в монастырях. Обычных мирских людей этому не учили. Обучение медитации мирян появилось только в начале XX века в Бирме и затем медленно распространилось. То, что буддийское обучение и практики стали доступны не для монахов и монахинь, а для широкой аудитории – это западное явление, очень и очень новое! Роль обычных людей ограничивалась поддержкой монастырей и получением основополагающих учений, но можно было послать туда детей, если они хотят учиться. Таким образом, основополагающие ценности пронизывали всё общество. Как буддизм будет развиваться в России и в других западных сообществах? Предсказать это очень сложно, и Его Святейшество Далай-лама подчёркивает, как важно в XXI веке образование. Используйте свой разум, а не молитвы и религиозный, магический подход.

Могу ли я предсказать, что произойдёт в России? Я не знаю. Но важно, чтобы буддизм не рассматривался как угроза для традиционных институтов православного христианства. Я больше думаю о том, что будет более успешным, и, мне кажется, большую пользу принесёт буддийская наука и философия, а не буддийская религия.

Вопрос: Когда здесь был господин Турман, его коллега, Тэло Тулку Ринпоче сказал, что смысл человеческой жизни в счастье. Мне интересно, согласны ли вы с этой идеей?

Берзин: То есть когда профессор Боб Турман был здесь, он цитировал Далай-ламу, который сказал, что смысл жизни в счастье, и согласен ли я с этим?

Участник: Она говорит, что Тэло Тулку Ринпоче сказал это во время лекции.

Берзин: А, Тэло Тулку Ринпоче сказал это. В любом случае, это цитата слов Далай-ламы, вне зависимости от того, цитировал Его Святейшество Тэло Тулку Ринпоче или Турман, – это неважно. Важно само утверждение, основанное на общей аксиоме буддизма: «Все хотят быть счастливыми, никто не хочет быть несчастным». Для того чтобы его понять, нужно знать определение счастья. Чего же хочет каждый из нас? И определение счастья существует. Буддизм замечателен в том смысле, что в нём есть определения всему. Итак, счастье – это чувство, при возникновении которого вам хочется, чтобы оно продолжалось. Вы не хотите с ним расстаться. А страдание – это чувство, при возникновении которого вам хочется, чтобы оно прошло.

Итак, если мы посмотрим на эти общие определения, тогда, конечно, смысл жизни в её продолжении, в том, чтобы не умереть. Конечно, смерть неизбежна, но, пока мы живы, мы хотим жить дальше и продолжать переживать то, что нам нравится. С этой точки зрения можно сказать, что утверждение: «Смысл жизни в счастье», – верно. Под смыслом имеется в виду цель, которую вы хотите достичь. Вы хотите достичь состояний, которые вам кажутся приятными, которые вы бы хотели, чтобы продолжались. Тогда конечно.

Мне кажется, с буддийской точки зрения всё на самом деле достаточно рационально и может быть понято с позиции здравого смысла и логики. Могут быть также эмоциональные и религиозные составляющие, то есть глубокое уважение. Но основа – это не просто слепые вера и религиозность, а уважение к человеческому интеллекту и способности человеческого разума различать, что правильно и неправильно, что полезно, а что приносит вред. Таким образом можно показать, что существует ум, о чём я говорил раньше, – умственная деятельность, личное умственное познание.

Его Святейшество Далай-лама однажды спросил учёных, изучающих головной мозг, существует ли с точки зрения науки о мозге разница между мыслью «один плюс один равно два» и мыслью «один плюс один равно три»? Они ответили, что никакой разницы нет. Если вы поместите головной мозг в измерительный прибор, вы не найдёте между двумя этими мыслями никакой разницы. А значит, когда речь идёт о различении правильного и неправильного, существует нечто большее, чем просто нейронные импульсы в головном мозге: что имеет смысл, что не имеет, что соответствует реальности, а что – нет. Это и есть человеческий разум, используйте его! У вас он есть, иначе вы бы не были в этом замечательном университете, поэтому, пожалуйста, используйте его!

Давайте на этом закончим. Спасибо вам большое за эту возможность.

________________________


Надежда Лебедева
Сообщений: 94
Зарегистрирован: 21 янв 2016, 12:42

Re: Проблемы современного буддизма

Сообщение Надежда Лебедева » 25 янв 2016, 14:32

Всем, кто хочет познакомиться с основами и сутью буддизма, очень рекомендовала бы аудиолекции Геше Джампа Тинлея. С кем бы из сразу покоривших сердце наших единомышленников не общалась - рано или поздно они, к моему немалому удивлению, они в каком-то контексте упоминают Геше Тинлея, или встречаю его лекции на их ресурсе. Наверное, не случайно.)

Аватар пользователя
Александр Терешкин
Сообщений: 332
Зарегистрирован: 18 янв 2011, 19:11
Откуда: Россия

Re: Проблемы современного буддизма

Сообщение Александр Терешкин » 26 янв 2016, 18:12

Я не буддист, но Будда мне не безразличен.
Может быть кто-то поможет найти ответ, как должен поступить буддист, если в его городе открывается "Будда-бар"?

Надежда Лебедева
Сообщений: 94
Зарегистрирован: 21 янв 2016, 12:42

Re: Проблемы современного буддизма

Сообщение Надежда Лебедева » 26 янв 2016, 23:15

Alex-ter писал(а):Может быть кто-то поможет найти ответ, как должен поступить буддист, если в его городе открывается "Будда-бар"?


Может пообщаться хоть в соцсетях с создателем, сказать, что это даже опасно для прибыли - кощунствовать. Если буддист практикующий - спросить наставника своего. Медитировать на просветление в уме изобретателя таких названий. Написать в местной прессе, создать Петицию на специальном ресурсе. когда человеку что-то важно и "больно" - он делает все, что возможно. И на каком-то совсем уж вроде бесполезном шаге приходит помощь непонятно откуда.

Алекс, вон как оно бывает, сами ж знаете...) http://www.shield-of-culture.org/viewtopic.php?f=21&t=1111.

акнаме
Сообщений: 27
Зарегистрирован: 05 июн 2016, 17:59

Re: Проблемы современного буддизма

Сообщение акнаме » 07 авг 2016, 20:50

Как странно, что лекторы по буддизму столь многословны.Если Христа Заповедь умещается на ладони новорожденного младенца, то разве Заповеди Будды или Магомета - иные? Разве искусства, воспевающие Будду ( Идеал, идею Общего Блага )- не достаточно красноречивы ??? Разве практики,традиции,мандалы, ритуалы,молитвы. притчи, - на раскрывают общечеловеческое. Буддизм в России - ныне -это историческая школа не религии,не философии, а нормы жизни. Тысячерукий Будда - Иван Стотысячный - символ общественного многогранного приложения сил на поприще культуры

Надежда Лебедева
Сообщений: 94
Зарегистрирован: 21 янв 2016, 12:42

Re: Проблемы современного буддизма

Сообщение Надежда Лебедева » 02 янв 2017, 18:39

Подскажите, пожалуйста, а как относиться к воспоминаниям полковника Кордашевского об экспедиции в Тибет? Можно ли доверять тому, как он "цитирует" слова Николая Константиновича?

undeadmage
Сообщений: 1
Зарегистрирован: 08 июн 2017, 08:30

Re: Проблемы современного буддизма

Сообщение undeadmage » 08 июн 2017, 08:31

С осторожностью.


Вернуться в «Россия и Индия»

Кто сейчас на форуме

Количество пользователей, которые сейчас просматривают этот форум: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость